Гашёные марки | Первая книга стихов

alexandrbarinov.ru | Официальный сайт поэта Александра Баринова

Дубль два



Мы снимались с тобой в кино чернобелом,

сохранился фрагмент на зрачке оробелом.

А потом я учился в какой-нибудь школе

заколоченных досок на окнах неволи.

Я запомнил сквозняк коридорного часа

и закутанный голос, прогнавший из класса.

Шаг направо — и свет обладает над черным,

льется в трещину дождь, и звонок почтальона,

прислонившего велосипед у калитки…

Он звонил, он, должно быть, промокший до нитки,

кричал — и ему отвечали негромко,

что сейчас подойдут. Но, вруча похоронку,

я скорее совру, что, слагая заклятье,

коридорами умер, что белое платье

белой памяти — плесень на окнах и дым…

Шаг налево — и память встает на дыбы:

Лил на клены, на желтое, что-то дрожало

в голосе почтальона, — но ты не бежала

к перекошенной изгороди, — и за миг,

что лило по глазам — переспрашивал крик,

получая в ответ пулеметное да-

да-да-да — и за миг отсылая туда,

в неизменный ответ — уже билось, тряслось,

раздвигаясь в дожде широтою волос

и исподним бельем — в чернобелый покрой

харкнув кровью — играя последнюю роль

над последним ответом в упор, и когда

грянул выстрел в открытую дверь, и вода

ворвалась в коридор, и поспешно ушел

почтальон — режиссер произнес: — Хорошо,

дубль два…, — поднял ствол, исчезая в листве…

Я вошел в тот пролом и почувствовал цвет

снега, розы и слабость, обнявшую ноги

повторившей вопрос...

По железной дороге

шли еще эшелоны и дождь еще лился…

Это было в кино, когда я не родился.