Восвояси | 2000-2008

alexandrbarinov.ru | Официальный сайт поэта Александра Баринова

Графомания



По Петербургу один ходил,

как невидимка и акробат,

как замерзающий крокодил,

как алкоголик-дегенерат,

с дымящей вещью в горящем рту,

который час уже потеряв

за выбиванием в пустоту

словарно-чувственный материал.

Как букинист или нумизмат,

как философствующий кретин,

стихотворительный аппарат

По Петербургу один ходил.

Нервам нет предела!

К шее пригорела

белизна сорочки.

И ни дня без строчки.

Будет, будет, будет

по заслугам людям,

по зубам прикладом.

Лишнего не надо.

Жили-были-ели

Моцарт и Сальери.

Выпивали малость,

но векам осталось.

Но не так тепереча

Александр Сергеечам.

За такие чары

всех пошлют к анчарам.

В огородах брюква,

на болотах клюква.

Ползая по кочкам,

Мучаемся строчкой.

Как на сердце ни души,

то поди пойми,

кто здесь листьями шуршит

и скрипит дверьми.

Горькой кляксою с пера

слово, — да не то

ты произнесёшь с утра

пересохшим ртом.

Это будет "да" на стук

или "бля" на лай.

так уже давно и тут

сам себе пеняй.

Дождь сочился сквозь крышу,

мы остались вдвоём.

А летучие мыши

бились под фонарём.

Разговор увлекался

за окно и звенел

школьной мелочью в ранце

и крошился, как мел,

на доске окаянных,

нерешённых задач.

Был, как взрослый и пьяный,

и младенческий плач.

Графоман, графоман, графоман —

тиснул девку в углу — и роман!

А румянец её и туман

это разве бумажный обман?

Графоман — это в вечной тоске,

мокрым мелом скрипя по доске,

ученичества страшный пример.

Графоман — дрессировщик химер!

Меломаном листа назови,

наркоманом чернил, визави

своих снов, нагнетающих страх.

Сколь поэт — графоман на устах,

столь звучащее слово сильней

и отчётливей бисер свиней,

и понятливей кровь на губах,

поискавшая правду в ногах.