Гашёные марки | Первая книга стихов

alexandrbarinov.ru | Официальный сайт поэта Александра Баринова

Магдалина



Ты пепел роняла, гвоздики

мешая с сырой гимнастёркой.

И, угольным штормом с пластинки,

кричавший: «Полундра, сестрёнка!»

в мелодию вальса, по граням

сходящихся стёкол — крал звоны,

иглою царапая пламя,

чтоб выло, рыдало пол-зоны,

хватая цепастое утро

за вросшийся якорь. Чтоб с плачем

забылся кричащий полундра

моряк, полосатый иначе.

К застегнутым наглухо — вникни

порожним прогонам — из бездны

пальтишек пурговых шагни к ним,

шагни к ним, пока не изчезнут

за мимоидущих — истомой

в страну докторов — наложеньем

шва кукле, что линией стона

торопится с обнаженьем,

и — видимость: волосы тайны,

склоненья надутой резины

к прищурам купивших,

а бальный

бант выросшей девочки двинут

по кругу и скоро, как мухи

в застегнутых наглухо душах

забьются желанья, и руки

распорят ее, как подушку.

Дождями размажет по стенам

и опустошит, как деревья,

чтоб после, сходящая в тело,

глаза застилала, как перья.

Припомнится запах лохмотий,

поток с пожелтевших мальчишек.

И прах на ближайшем болоте

поднимется радугой, с вышек

сбивая солдат — и послушна

напору артерии, гордо

растает весеннею сушей,

отторгнув веселье природы.

От наго́рной — веревку сандалий;

и, с раскованным общим режимом,

от тесьмы до тесьмы — до свиданья,

до разрыва станочным зажимом.

К гарнизону опавших — разведкой,

хрустнув грудью с проросшего шеста,

пропадала пасхальною веткой,

словно заповедь совершенства.

Вальс с опухшим лицом, это ревность,

в предрассветном молчанье... Без обуви

рифмы входят в светящийся ребус

и расходуют мысли до одури.

Это шпальный костыль наступления,

острие, заведенное в печень.

Это азбукой крыл опыление

одиночек пожизненной встречи.

Я высокое звание волка,

чья мелодия глохнет за лесоповалом

суеверий — вобью, выгрызая из холки

гребнем с кобрами — в пах коновала.

Я зарежусь парчой на заразном погосте,

где тебя обжигает хлопчато-бумажный

порох, чтобы зима расширяла помостья

и ты шла с погремушками плоти отважной.

Ледяное возгривие края,

где и волки и кони в погоне едины,

подари мне, когда доиграюсь

окна с яркой свечой Магдалины.