Гашёные марки | Первая книга стихов

alexandrbarinov.ru | Официальный сайт поэта Александра Баринова

Мокрый снег



Летя из горнего, стал мокрым,

и в смерть раздавшегося мытаря

ударил образом Молоха...

и страхом запоздалой выплаты,

как рощу давнего расстрела

терзая угрызенье щек, —

был кондор неизвестной веры! —

жля, карна, мокрый снег, еще,

толкаясь — мол, размер редчайший,

один из тех, что бьют в стекло

поход окончивших, горчайший,

кратчайший — в холод, в стон, в вагон,

в стакан!

— всебелизной платформы

глядевший в рот жующих хлеб

сирот и вдов,

— быть кем угодно

готовый: палачом, поэт-

ом остальных... Предгрозьем

в себе обретший, как закон,

как право — разрешать, быть гостем

ему, прошедшему стекло.

Потом, расхаркавшись обличьем,

скривившим губы старовера

махоркой — отразился мичман

погоды, затонувшей в белом

прибое волн... но одинаков

походкой, почерком и — чур!

лицом — окопил строем маков,

кольцуя птиц разбоем чувств,

бродивших некогда портами

и днищами ненастной плевы:

— в момент,

— в брезент,

— в кольчугу, тая

на ветренных холмах Венеры.

Не связи рвутся, не на рифы

летят, сбирая душу в остов,

кровавить, не презреньем к рифме

гроз-маев — ливневые кости

ноябрьского двора желтеют

под драным светом абажура

наружных стен, — не тяготеют

в подполиях всесильно шуры

метафор пятых, — не морская

шинель вернувшегося друга

(анархий пуговиц по краю

борозд ритмических) — за плугом

идёт.

— Пером пишу, не мелом!

И голос не продрог на мокром:

Был белый дождь, стал черным снегом,

летя из горнего за Богом.