Тексты | Cказки про волка и не только

alexandrbarinov.ru | Сайт Александра Баринова

Большая семья



Чем сложнее человеческая натура, тем отчетливее и ярче противоречия её построения и, стало быть, стабильней результат диагностики, что называется, до вскрытия. Но то, что доступно и лежит на поверхности не всегда несёт в себе тот причинноследственный ребус к восприятию себе подобного, которое мы называем характером поступка или мотивом преступления. Именно поэтому жанр детектива столь живуч и востребован, именно поэтому одни совершают убийства, а другие берутся за их раскрытие. Вопрос же, почему наблюдением этого процесса бывает так увлечена разновозрастная и различносоциальная публика можно оставить открытым за исчерпанностью в нём самом, ибо ответ любого из шестёрки знатоков — таков: убийцы всегда среди нас.

Чем, чем ещё страшна наша Страна, чем, чем страшна? Что у нас в любой квартире коммуналка, где соседи ходят в шапках-невидимках? Что пугает в ней и дураков и пророков, что с богом? И ещё народ — писателям не верит; ни поэтам, ни писателям — не верит! Хотите верьте, хотите нет.

Четыре тени спустились к дому с холма и окружили его. Собака едва успела вдохнуть для лая воздуха, как он вышел из вскрытого горла, со звуком бездумного сожаления. Обезьяна записал эту ноту, как записывал звуки всех вскрытых им гортаней на встроенный диктофон наручного навигатора — одно слепое нажатие ногтем большого пальца, почти наитие, как он говорил про себя, почти соитие. Жизнь выходила с сиплым нелепым свистом, оставляя ему свою душу — последний произвольный звук. Этот урод верил в это, а может быть, так и было? Давайте посмотрим.

Их компания собралась ещё до совместно ведущего их к страшному суду интереса мочить ни в чём не повинных живых существ, в основном, конечно, людей. Я не собираюсь здесь подробно описывать пытки и жервоприношения, пусть удалятся ценители подобного жанра. Мне бы просто хотелось максимально приблизиться к сути и будьте уверены, я это сделаю.

Все четверо были знакомы с детства — их отцы были заместителями на главной государственной службе, а матери партнёрами и помощниками по бизнесу. Когда-то давно они тоже просто дружили, но перемены в Стране, а потом и в мире заставили их всё больше выделять личное время Большой Семье, ибо дружба их, несмотря на то, что всё реже становились встречи, прошла многие испытания, слилась в единое на всех сердце. И основной целью всей их теперешней жизни было заставить это сердце биться как можно дольше, во что бы то ни стало. Раньше это называли продолжением рода, но слова не всегда означают то, что значат. Так устроены все до единого государства, но тому, что расположилось на территории Страны, здесь были выделены совершенно исключительные условия. И дети своих матерей понимали это с самого раннего детства, а были они ещё и детьми своих отцов.

Крот впервые узнал правду о своём отце, увидя его по телевизору. Женская сборная по баскетболу принесла Стране очередную маленькую победу и отец принимал их у себя перед телекамерами всех государственных телеканалов. Крот видел его вживую всего какой-то час назад, когда тот очередной раз спускался в подвал. Крот не мог понять, с какой целью, до этого дня, когда сам спустился туда, поражённый невероятно свежим лицом и гениально трезвым взглядом отца с экрана. Нет, это не мог быть просто грим государственного уровня! Что он там делал, любимый отец, в своём любимом подвале?.. Догадка, которую подтвердил мальчик, не стала для него ужасной. Отец бесчеловечно пытал в своём подвале разных ни в чём не повинных людей, и это было нужно им всем, значит, это было нужно всему государству в Стране и вскоре крот занялся тем же в своём, немедленно подаренном ему отцом, узилище. Было ему тогда 13 лет.

Жертвами изуверов становились действительно совершенно случайные и ни в чём не повинные люди, во всяком случае, увечившие их персоны никогда не интересовались именами, биографиями и не заводили никаких картотек на испытуемых, поскольку это не имело никакого смысла — после смерти, быстрой или медленной, как решал любой из них, земная жизнь убиенного поступала им в услужение и появлялась возможность уже теперь задать ей любой возникший вдруг праздный вопрос.

Мёртвая душа, имярек, господа блеск на лице его сиятельства. Правда, не все поднимались из таких глубин, как отец крота. Отец обезьяны считался священнослужителем одной из религиозных конфессий на территории Страны. Спрыгнув с дерева, он тут же подорвался на противопехотной мине. Съехавшиеся на похороны друзья и их дети, как могли, зажимали бурно кровоточащее сердце и кое-кто даже высказал малодушное предположение (правда, сказано было это, когда детей отправили в детскую) что сие начало упадка и возможно, один из выходов есть полное отсекновение обезьян от себя (соль — в глаза, камень — в сердце), потому что, хотя и остался обезьяна, сын своего отца, самое слабое звено, ему рано или поздно тоже придётся прыгать с дерева, возможно, уже послезавтра…

Но отец крота твёрдо произнёс, глядя в глаза отцу жабы, что их единое сердце — орган незаменимый и пересадив даже самый жалкий клапан, они подвернут его риску отторжения. Обещав изрыть всю землю Страны вокруг деревьев, дабы минимально исключить возможность подобному повториться, отец крота задал своим друзьям вопрос, а не проверить ли им подвал безвременно почившего.

А пока взволнованные родители спускались в яму по широкой мраморной лестнице, наверху, в уютно отделанной детской юная крыса осторожно вытирала бисерные слёзки на потемневшем от обиды и скорби лице обезьяны, жаба сурово молчал, насупившись с печенюжкой в руке, съесть которую ему мешала теснота официальной одежды, а крот методично стрелял из пневматической винтовки по бурно цветущим во дворе каштанам из окна.

Поколения это не десятилетия. Поколения это события, в той или иной мере различимые приспособленными к переменам. Поколения это создание особых условий и принятие радикальных решений. Поколение за поколением, заново всё разыграть! И самое главное, всегда есть и может быть только одно поколение! А иначе — какие, к чертям собачьим, отцы и дети?

Так думал крот, расстреливая цветы на деревьях, об этом давился жаба, крыса, безмерно уважавшая своего отца, бывшего учителем всех их отцов, единственного, кто умер своей смертью (ибо крысы всегда умирали только своей смертью), кто умер ради неё, оставив её сиротой на руках матери и учеников, крыса думала так же. Даже птица сдохла за окном, перед тем, как крот обратился к своим последним друзьям с речью, исполненной желчной горечи и сожаления.

Он напомнил им о ведомо лихих людях, людях с поводиями за плечами и длинными колчанами, полными стрел, уничтоживших отца обезьяны . Он напомнил им о тех, кто остался дожидаться их возвращения в подвалы, о тех, кто считает каждое мгновение до их возвращения, чтобы вернуть им то, что случайно у них оказалось — жизнь. И те миллионы людей, добавил он, проживающие на территории Страны, а значит, согласно конституции, на территории нашего с вами государства, ждут нас с вами. Они прекрасно его слышали, каждый вспоминал своего ещё живого узника в домашнем подвале. Крот закончил свою речь тем, что предложил убивать на местах, где они проживают, всех и без разбора.

Я отрыл в кармане двенадцать рублей мелочью и отдал кассиру. Волк нетерпеливо переминался с ноги на ногу, я указал ему на корзину с покупками, забрал пятьдесят рублей сдачи и прошёл к терминалу. Мне нужно было обязательно поговорить с кем-нибудь этой ночью. Я знал, что после литра волк непременно уснёт, сладко потирая своё шилом бритое лицо загорелыми культями пальцев, словно пытаясь выковырять оттуда какое-то спрятавшееся от него счастье. Но сначала мы весело сядем с ним за стол. Он попросит меня прочитать ему любимый отрывок из произведения "Москва-Петушки", где "про херес, вымя и Ивана Козловского". Через пятнадцать минут я буду рыдать на его плече, через полчаса мы сцепимся, а еще через одну временную долю наступит то просветление, когда люди просто пьют и ни о чём не думают. Подняв голову от стола, волк пошлёт к дяде зую моего Хана Беннинка с его колокольчиками. Мы останемся в тишине и он будет рассказывать мне о своей ноге, жене, сыне. И как над ним смеялись эти жалкие прихвостни капитализма, способные работать только для своего же собственного блага. Как он служил Стране верой и правдой.

Четыре окружившие дом тени, спустившиеся с холма, проникли в дом. В доме их никто не ждал и никто из ничего не подозревавших и ни в чём не повинных людей не выжил, не оказал сопротивления. Покидали они место преступления так же бесшумно, не оставляя ни единого следа. Крыса озиралась на полыхающий в темноте южной ночи пожар и сердце её взволнованно билось вослед тихому шелесту поднимавшихся по холму друзей. Там, в романтической расщелине меж скал, где она не против была бы заняться любовью с обезьяной, их ждал вертолёт с одним из самых профессиональных на территории Страны пилотов — волком